Русские классики обратили внимание на США еще до того, как это стало мейнстримом. В разные годы про предприимчивость и нравы американцев писали Александр Пушкин, Федор Достоевский, Иван Тургенев, Михаил Салтыков-Щедрин, Николай Некрасов, Александр Герцен, Александр Куприн, Антон Чехов, Максим Горький, Михаил Шолохов, Михаил Зощенко и др. По одной из версий, Иван Бунин задумал свой самый мрачный рассказ – «Господин из Сан-Франциско» – под впечатлением от гибели «Титаника», а Михаил Булгаков придумал бал Сатаны, посетив прием американского посла в московской резиденции Спасо-хаус. Многие писатели оказались связаны с Новым светом личными отношениями. Михаил Ломоносов и Бенджамин Франклин вели заочные научные дискуссии, Сергей Есенин гастролировал по Штатам вместе со своей супругой и местной танцовщицей Айседорой Дункан, а один из родственников Льва Толстого носил прозвище «американец» после того, как побывал на Аляске. «В Камчатку сослан был, весной, / А год спустя, как знать, чай, с Камчатки, / Воротился алеут», – шутил Александр Грибоедов про Федора Толстого в пьесе «Горе от ума». Что еще они говорили – в подборке «Ведомостей».

«В Америке живут, мы чаем, простаки, / Что там драгой металл из Сребряной реки / Дают европскому купечеству охотно, / И бисеру берут количество несчетно; / Но тем, я думаю, они разумне нас, / Что [не] гонят от своих бедам причину глаз, / Им оны времена не будут в век забвенны, / Как пали их отцы для злата побиенны» (из трактата «Письмо о пользе стекла», 1752 г.).

«С некоторого времени Северо-Американские Штаты обращают на себя в Европе внимание людей наиболее мыслящих. Не политические происшествия тому виною: Америка спокойно совершает свое поприще, доныне безопасная и цветущая, сильная миром Но несколько глубоких умов в недавнее время занялись исследованием нравов и постановлений американских Все благородное, бескорыстное, все возвышающее душу человеческую – подавленное неумолимым эгоизмом и страстию к довольству (comfort); большинство, нагло притесняющее общество; рабство негров посреди образованности и свободы : такова картина Американских Штатов, недавно выставленная перед нами» (из статьи «Джон Тернер», опубликованной в журнале «Современник», 1836 г).

«Мы (Россия. – «Ведомости») не избалованы сочувствием других народов, не избалованы также и их пониманием. Причин на это было много У России в грядущем только и есть одни товарищ, один попутчик – Северные Штаты» (из публицистической заметки «Америка и Сибирь», 1858 г.)

«Бредит Америкой Русь, / К ней тяготея сердечно… / Шуйско-Ивановский гусь – / Американец?.. Конечно! / Что ни попало – тащат, / “Наш идеал, – говорят, – / Заатлантический брат: / Бог его – тоже ведь доллар!..” / Правда! но разница в том: / Бог его – доллар, добытый трудом, / А не украденный доллар» (из поэмы «Современники», 1876 г.).

«Молодой человек, хотя бы даже и желающий сделать добро, но не знающий народа, мнительный и недоверчивый; после первых, иногда самых горячих и благородных, усилий быстро утомляется <...>, а потом – или спивается окончательно, или за лишние десять рублей бросает все и бежит куда угодно, даже даром бежит, даже в Америку, «чтоб испытать свободный труд в свободном государстве»… Там, в Америке, какой-нибудь гнуснейший антрепренер морит его на грубой ручной работе, обсчитывает и даже тузит его кулаками» (из сборника публицистики «Дневник писателя», 1873 г.) 

«Возьму деньги и уйду, и другую квартиру найму, они не сыщут!.. Да, а адресный стол? Найдут! Разумихин найдет. Лучше совсем бежать… далеко… в Америку, и наплевать на них! И вексель взять… он там пригодится» (из романа «Преступление и наказание», 1866 г.).

« – А Калифорния? – спросил Володя.

– Калифорния ниже… Лишь бы в Америку попасть, а Калифорния не за горами. Добывать же себе пропитание можно охотой и грабежом.

Мальчики собирались бежать куда-то в Америку добывать золото; у них для дороги было уже все готово: пистолет, два ножа, сухари, увеличительное стекло для добывания огня, компас и четыре рубля денег. Они узнали, что мальчикам придется пройти пешком несколько тысяч верст, а по дороге сражаться с тиграми и дикарями, потом добывать золото и слоновую кость, убивать врагов, поступать в морские разбойники, пить джин и в конце концов жениться на красавицах и обрабатывать плантации» (из юмористического рассказа «Мальчики», 1887 г.)

«Море на вид холодное, мутное, ревет, и высокие седые волны бьются о песок, как бы желая сказать в отчаянии: “Боже, зачем ты нас создал?”. Это уже Великий, или Тихий, океан. На этом берегу Найбучи слышно, как на постройке стучат топорами каторжные, а на том берегу, далеком, воображаемом, Америка… Еще в двадцатых годах наши каторжные бегали из охотского солеваренного завода на “теплые”, то есть Сандвичевы острова… По словам г. Курбского в Indian-Territory, на правой стороне Миссисипи, живут целые партии вачеро из сахалинских каторжников» (из книги «Остров Сахалин», 1890 г.)

«Краснова мучило и отсутствие всяких перспектив.

– У нас ничего нельзя вперед угадать, – ворчал он себе под нос, – сегодня ты тут, а завтра неведомая сила толкнула тебя бог весть куда! Область предвидений так обширна, что ничего столь неестественно, как запутаться в ней. Случилось так, но могло случиться и иначе. Что, если бы, в самом деле, заря занялась, а за нею вдруг солнце?.. И везде дело начиналось с мостов и перевозов, а потом, потихоньку да помаленьку, глядь – новая эра. Это хоть в Америке спросите. Что такое были эти Чикаго, эти Сан-Франциско? – простые, бедные деревни, и больше ничего! А нынче?» (из книги «Мелочи жизни», 1887 г.)

«Это – город, это – Нью-Йорк. На берегу стоят двадцатиэтажные дома, безмолвные и темные «скребницы неба». Квадратные, лишенные желания быть красивыми, тупые, тяжелые здания поднимаются вверх угрюмо и скучно. В каждом доме чувствуется надменная кичливость своею высотой, своим уродством. В окнах нет цветов и не видно детей» (из очерка «Город желтого дьявола», 1906 г.)

«На пустынном просторе, на диком / Ты (Россия. – Ведомости) все та, что была, и не та, / Новым ты обернулась мне ликом, / И другая волнует мечта Уголь стонет, и соль забелелась, / И железная воет руда… / То над степью пустой загорелась / Мне Америки новой звезда» (из стихотворения «Новая Америка», 1913 г.)

«На работе, / в аэроплане, / в вагоне / вашу / быстроногую / знаменитую Америку / мы / и догоним / и перегоним» (из стихотворения «Американцы удивляются», 1929 г.) 

«Места нет здесь мечтам и химерам, / Отшумела тех лет пора. / Все курьеры, курьеры, курьеры, / Маклера, маклера, маклера…» (из стихотворения «Страна негодяев», 1923 г.).

«Одновременно с вступлением белой армии приехали в Гатчину на огромных грузовых автомобилях благотворительные американцы. Они привезли с собою – исключительно для того, чтобы подкормить изголодавшихся на жмыхах и клюкве детей, – значительные запасы печенья, сгущенного молока, рису, какао, шоколаду, яиц, сахара, чая и белого хлеба. Это были канадские американцы. Воспоминания о них для меня священны. Они широко снабжали необходимыми медицинскими средствами все военные аптеки и госпитали. Они перевозили раненых и больных. В их обращении с русскими были спокойная вежливость и христианская доброта» (из автобиографической повести «Купол св. Исаакия Далматского», 1919 г.)

«Мы знаем и ценим меру ваших усилий, трудностей, которые связаны с производством и особенно с доставкой ваших грузов в нашу страну. Я сам видел ваши грузовики в донских степях, ваши прекрасные самолеты в схватках с теми, которые бомбили наши станицы. Нет человека у нас, который не ощущал бы вашей дружеской поддержки. Но я хочу обратиться к вам очень прямо, так, как нас научила говорить война. Наша страна, наш народ изранены <...> Мы зовем вас в бой. Мы предлагаем вам не просто дружбу наших народов, а дружбу солдат» (из «Письма американским друзьям» с признательностью за поставки вооружений и продовольствия и призывами открыть второй фронт, 1942 г.).

«Маркизов: На кой шут мне доллары.

Пончик: Не верь ни Адаму, ни Дарагану, когда они будут говорить, что валюта теперь ничего не будет стоить на земном шаре. <...> Если хоть два человека останутся, доллары будут стоить до скончания живота. Видишь, какой старец напечатан на бумажке? Это вечный старец! <...> На свете существуют только две силы: доллары и литература» (из пьесы «Адам и Ева», 1931 г.)

«Америка лежит на большой автомобильной дороге. Когда закрываешь глаза и пытаешься воскресить в памяти страну, в которой пробыл четыре месяца, – представляешь себе не Вашингтон с его садами, колоннами и полным собранием памятников, не Нью-Йорк с его небоскребами, с его нищетой и богатством, не Сан-Франциско с его крутыми улицами и висячими мостами, не горы, не заводы, не кэньоны, а скрещение двух дорог и газолиновую станцию на фоне проводов и рекламных плакатов <...> Что можно сказать об Америке, которая одновременно ужасает, восхищает, вызывает жалость и дает примеры, достойные подражания, о стране богатой, нищей, талантливой и бездарной? Мы можем сказать честно, положа руку на сердце: эту страну интересно наблюдать, но жить в ней не хочется» (из книги «Одноэтажная Америка», написанной по мотивам реальной поездки писателей в Штаты, 1937 г.)