Куда придут крупные государства, система международных отношений и мир в целом к 2050 г., обсудили 24 июня на «Примаковских чтениях» в Москве на сессии «Сценарии мирового порядка к середине XXI века». Ее модератором стал пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков. Он сразу оговорился, что оставшийся до середины века срок в 25 лет – это «целое поколение». Песков уверенно сказал, что в наши дни «абсолютно очевидно, что девальвируется система международных отношений и международные организации во главе с ООН». «Девальвируются международные экономические устои, девальвируется даже основная резервная валюта», – добавил Песков. Но он не мог не признать, что доля американского доллара пока остается высокой в расчетах. Есть лишь тенденция к сокращению оборота.

При этом пресс-секретарь президента назвал имеющееся в США желание сохранить гегемонистский подход «очень весомой позицией». Ведь нынешняя внешняя политика администрации США оправдывается концептом «мир через силу» и фразой «I’m your boss today» («Я – ваш босс сегодня») президента США Дональда Трампа на недавнем саммите G7 во Франции.

Взявший первым после Пескова слово президент аналитического центра Observer Research Foundation (Индия) Самир Саран выделил основные драйверы, которые будут влиять на будущее. Это различные материалы и сырье, в том числе продукты питания, вода, продовольствие. Затем ИИ. «Демография – это судьба» – так звучал еще один пункт Сарана, который припомнил давний прогноз, что Китай может постареть быстрее, чем стать очень богатой страной (Песков тоже отметил этот фактор, весьма болезненный и для России). Наконец, индийский эксперт уверен, что люди дальше будут весьма много внимания уделять собственной идентичности, а страны – суверенитету.

Говоря же о будущем международных отношений, эксперт из Индии признал вероятным выход на первый план «долгой борьбы» США и Китая, но назвал их квазигегемонами, так как добиться абсолютного доминирования им вряд ли удастся. Роль его страны и России – балансировать их. Возможна как дарвинистская борьба всех со всеми, так и сценарий, когда незападные страны из разных зон смогут объединяться по ряду вопросов в духе БРИКС. Песков не без удовольствия заметил, что Саран не исключил ни один из вариантов – кроме гегемонистского. И тот согласился, сославшись на то, что уже сейчас гегемон не может даже заставить Иран открыть Ормузский пролив.

Директор российской программы аналитического центра им. Генри Стимсона (США) Петр Слезкин – как и положено историку – обратился к прошлому, вспомнив об истоках государства-нации, гражданского национализма, а также о падении империй в начале XX в. и создании новых (вроде СССР). Теперь же мир, по Слезкину, подошел к кризису империи по-американски, а еще с 2008 г. кризис переживает и либеральный миропорядок. И в наши дни государств-наций в чистом виде, например в Европе (Латвия, Франция и Швеция), уже нет из-за результатов миграции. А вот говорить о будущем государств-цивилизаций (Россия официально себя относит к таковым, подтвердил Песков) Слезкину кажется интересным, как и допускать другие, пока трудно представимые интеграционные процессы. Целеполагание же все еще мощных США во внешней политике, надеется эксперт, приобретет менее авантюристский подход, чем это было в Иране.

Почетный профессор политических наук Кентского университета из Великобритании Ричард Саква, в свою очередь, подчеркнул, что уже имеющиеся международные проекты, которые создаются на «политическом Востоке» (в том числе без желания делать однозначный выбор в чью-либо сторону), вовсе не ревизионистские относительно международной системы, но они могут влиять на соотношение сил в мировой политике. Западной Европе Саква в следующие 25 лет предрекает стагнацию, в том числе из-за личных качеств ее политических лидеров.

Замдиректора по научной работе ИМЭМО РАН Сергей Кислицын не верит в возвращение биполярности в классическом виде первой холодной войны с только на первый взгляд логичной сменой СССР на КНР. Ведь Китай встроился в международные институты и не создает в отличие от стран Запада блоки, т. е. сама по себе складывается некая «полутораполярность». И в такой ситуации многое будет зависеть от таких стран, как Индия, и их модели поведения – насколько они будут играть яркую роль в новом порядке и смогут способствовать полицентричности. Кроме того, политические лидеры середины XXI в. будут зависеть и от доступа к передовым технологиям. Ведь рычаг «рубильника» в их отношении будет задействоваться, скорее всего, все чаще.

То, что Россия называет сверхдержавностью или гегемонией, сами американцы считают заслуженным лидерством, объяснил научный сотрудник ИСКРАНа Павел Кошкин. «С момента основания они считали себя исключительными, были преисполнены идеей религиозного мессианства и под этим предлогом поставили цель экспортировать свою модель демократии, так как считали ее самой лучшей», – подчеркнул Кошкин. Как считает эксперт, ситуация изменится только тогда, когда на международной арене возникнет действительно конкурентоспособная держава, способная «затмить Вашингтон по всем фронтам». Но пока этого не наблюдается – Китай и Россия могут быть частичным противовесом, но опередить США у них не получится. И даже смена лидеров и поколений не поможет избавить США от триумфализма: это не получилось, например, у Барака Обамы, который, будучи кандидатом в президенты, тоже думал о многополярности и хотел сократить глобальное присутствие Америки. Не смог и Трамп вопреки своим обещаниям сфокусироваться на внутренних проблемах, не получится и у его преемников – ни у вице-президента США Джеймса Вэнса, ни тем более у госсекретаря Марко Рубио. «Истеблишмент, группы интересов и история всегда берут вверх в этой внутренней битве», – подчеркивает Кошкин.

Международные организации и международное право уже переживают серьезный кризис, как и снижается эффективность традиционных инструментов многосторонней дипломатии, говорит эксперт клуба «Валдай» Андрей Кортунов. При этом пока принцип многосторонности, отмечает он, не теряет своей актуальности, а крупные международные акторы, в том числе Россия, принимают участие в формировании новых международных структур. «Мы живем в переходном периоде, когда происходит изменение соотношения сил между традиционными государствами: старые игроки не хотят сдавать позиции, а новые – претендуют на более активную роль в определении правил игры. И эти процессы будут носить болезненный и опасный характер», – допустил Кортунов.

По его мнению, новая архитектура международной безопасности не будет похожа на «Концерт великих держав» в XIX в. Во-первых, сейчас резко выросло количество крупных игроков в мировой политике и все они претендуют если не на независимость, то на политическую автономию. Во-вторых, продолжает эксперт, сегодня крайне трудно зафиксировать соотношение сил, так как игра происходит на многих площадках, от одной проблемной области до другой в широких пределах. «В прошлом договоренности между великими державами достигались по итогам крупных конфликтов. Сегодня они не могут себе позволить прямого военного столкновения из-за слишком больших рисков. Поэтому в современных международных отношениях одновременно есть элементы однополярности, биполярности, многополярности и полицентризма. И это предопределяет сложность задач управления этой системой», – объяснил эксперт.

Мир просто должен пройти через период, когда многие договоренности будут носить тактический и ситуативный характер, констатирует Кортунов. По всей видимости, полагает эксперт, в международной системе дальше будут формироваться коалиции вокруг конкретных проблем и решений. Но если это приведет к укреплению доверия и накопится опыт взаимодействия, то постепенно такие тактические коалиции смогут приобретать стратегический характер и станет возможным говорить о возрождении более устойчивых и долговременных международных организаций, заключает Кортунов.