5 июня 1991 г. советский лидер Михаил Горбачев посетил столицу Норвегии, где прочитал Нобелевскую лекцию по случаю присуждения ему премии мира. Инициатор перестройки получил награду за «ведущую роль в мирном процессе» на международной арене. О чем говорил Горбачев – в подборке «Ведомостей».

Современное государство должно быть достойно солидарности, иными словами, проводить и во внутренних, и в международных делах линию на соединение интересов своего народа с интересами мирового сообщества. Задача, несмотря на всю свою очевидность, не из простых. Жизнь куда богаче и сложнее самых совершенных планов, как сделать ее лучше. Она, в конце концов, жестоко мстит за насильственное навязывание ей какой-то схемы, пусть даже с благими намерениями.

Запад и Восток были скованы логикой военного противостояния, все больше истощая себя гонкой вооружений. Непросто было даже подумать о демонтаже этих сложившихся структур. Но понимание того, что и во внутреннем, и в международном плане дело идет к неминуемой катастрофе, дало нам силу сделать исторический выбор.

Народу, убежденному в том, что политика его правительства всегда отвечала делу мира, мы предложили во многом другую политику, которая действительно служила бы миру, но которая расходилась с привычными представлениями о самом этом мире, тем более – с устоявшимися стереотипами насчет того, как надо отстаивать мир.

Понять нас по-настоящему – так, чтобы поверить, – оказалось непросто. Слишком грандиозны перемены. Масштабность преобразований страны и их качество таковы, что требуются основательные размышления. Мерить перестройку привычными понятиями – дело непродуктивное. А ставить условие: мол, поймем и поверим, когда вы, Советский Союз, станете полностью похожими «на нас», на Запад, бессмысленно и опасно.

Использование опыта других – да, мы это делаем и будем делать. Но это не значит – стать точно такими же, как другие. Наше государство сохранит свое «лицо» в международном сообществе. Да и невозможно «выпрыгнуть» из собственной тысячелетней истории, которую, кстати говоря, нам самим еще предстоит основательно осмыслить, чтобы взять в будущее только правду о ней.

Неосторожно породив вначале огромные ожидания, мы не учли, что за ними не может столь же быстро последовать осознание, что всем надо жить и работать иначе, перестать привычно уповать на то, что новая жизнь будет дадена сверху. Многие испугались, захотели вернуться в прошлое. И не только те, кто был у рычагов власти, в правительственных кругах, в армии, в ведомствах и кому пришлось потесниться. Но и множество людей, чьи интересы, уклад жизни тоже оказались под прессом испытаний. Ибо за десятилетия они разучились быть инициативными, независимыми, предприимчивыми, самостоятельными.

Когда общество получило свободу, оно, длительное время жившее как в «зазеркалье», не узнало себя. Выплеснулись наружу противоречия и пороки, даже пролилась кровь. Хотя от большой крови страну удалось удержать. Логика реформ столкнулась и с логикой их отторжения, и с логикой нетерпения, которая оборачивается нетерпимостью.

Возникающие в ходе преобразований проблемы можно решать – таково мое кредо – только конституционным путем. Поэтому я и делаю все, чтобы удержать процесс в рамках демократии и реформы. Это относится и к такой острой для нас проблеме, как самоопределение наций. Мы ищем механизм ее решения в рамках конституционного процесса, признаем законный выбор народов, при том понимании, что, если действительно народ, через честный референдум, решит уйти из Советского Союза, это потребует определенного, согласованного переходного периода.

Демократия наша рождается в муках. Решительность – это не возврат к репрессиям, к нажиму, к подавлению прав и свобод. Я не соглашусь, чтобы общество снова разделилось на «красных» и «белых», на тех, кто самозванно говорит и действует от «имени народа», и «врагов народа». Решительность сейчас – в том, чтобы в условиях плюрализма в политике и в общественной жизни, в рамках законности обеспечить условия для продолжения преобразований, предотвратить развал государства и экономический коллапс, не допустить, чтобы элементы хаоса приняли катастрофический характер.

Две ядерные сверхдержавы прошли путь от конфронтации к взаимодействию и даже – в ряде важных случаев – партнерству. Это оказало решающее воздействие на весь международный климат. И это надо беречь, наполнять все новым содержанием, охранять климат советско-американского доверия. Это общее достояние международного сообщества.

Деидеологизация межгосударственных отношений, которую мы провозгласили в качестве одного из принципов нового мышления, сломала многие предрассудки, предубеждения, подозрения, очистила и оздоровила международную жизнь. Но должен заметить – с нашей стороны этот процесс идет интенсивнее и откровеннее, чем на Западе. Если он наберет нужный темп, то в обозримом будущем в распоряжении каждого народа, каждой страны – при соответствующем их собственном вкладе – будет потенциал небывало мощного сообщества, опоясывающего по существу всю верхнюю часть земного шара.

Все члены мирового сообщества должны решительно избавиться от стереотипов и побудительных мотивов, вскормленных холодной войной, от привычек выискивать друг у друга слабые места и использовать их в собственных интересах. Уважать особенность и различия, которые будут всегда, даже тогда, когда права человека и свобода народов будут соблюдаться повсеместно. Это – стимул к взаимному изучению друг друга, к обменам, предпосылкам роста взаимного доверия. А знание и доверие – фундамент нового мирового порядка.